Что-то было явно не так.

– Надо преследовать разбойников, – без особой решительности вымолвил Муравьев.

– Коням бы чуток отдохнуть, Николай Николаевич, – по-своему понял его колебания сотник. – Хотя бы пару часов, а уж там от нас никто не уйдет.

Помещик старательно вслушивался в незнакомую речь, пытаясь понять, о чем разговаривают офицеры.

– Мы постараемся догнать налетчиков и уничтожить, – через дона Карлоса заявил Муравьев. – Лишь дадим коням небольшой роздых.

Быкадоров уже распоряжался среди своих людей. Казаки проворно расседлывали четвероногих помощников, осматривали им спины, давали хоть какую-то возможность краткой передышки от бесконечного движения.

Брички тоже уже были здесь, и неподалеку от сгоревшей усадьбы вырос крохотный военный лагерь.

– Не советую, господин капитан, – произнес дон Педро, оценивший силы отряда. – Налетчиков было не меньше двухсот человек. Кроме того, Минья тоже может находиться где-то поблизости, а с ним не менее двух тысяч войска.

Колебания Муравьева были вызваны иной причиной. Юношеские мечтания вступили в противоречия с присягой и долгом офицера. Наверное, потому схватка между ними продолжалась недолго. Налетчики нарушили покой мирных жителей, и поэтому их необходимо было наказать. Соотношение сил не играло при этом ни малейшей роли.

– Со мной казаки, а с этими воинами не страшен никто, – улыбнулся Муравьев.

За два долгих военных года он, тогда офицер квартирмейстерской части, успел неплохо изучить сильные и слабые стороны русского иррегулярного воинства. Донцам было трудно справиться с хорошо обученной пехотой, однако в скоротечных стычках с конными вражескими отрядами им не было равных. По части индивидуальной подготовки казаки намного превосходили кавалеристов любой страны, а тут речь вообще шла не о войсках в полном смысле этого слова, а о каких-то разбойниках, людях, объединившихся ради определенной цели и в любом случае не привыкших к оружию с самого раннего детства.