Впрочем, молодыми являлись большинство офицеров «Камчатки».

– Не все зависит от маркиза. Сколько знаю, предписание всячески экономить исходит отнюдь не от него, – справедливости ради поправил Головнин. – Да и здесь – не все же сразу.

– Зато начальник порта – контр-адмирал, – вновь не удержался офицер.

– Господа, – предостерегающе произнес капитан. – Критиковать легче всего. Могу лишь сказать – вся эта мелочь довольно неплохо несет службу в здешних водах. При обилии островов и островков хороший ход и маневренность часто значат намного больше, чем размеры и вместительные трюмы. Вряд ли при прочих условиях мы сумеем догнать посреди архипелага какой-нибудь из местных корабликов. В открытом море – дело другое. Да и скоро придет эскадра, и тогда положение вмиг переменится.

Авторитет Головнина среди его офицеров был бесспорен. Да и их ворчание имело в основе патриотизм. Молодым мичманам и лейтенантам очень хотелось, чтобы русский флот уже сейчас был сильнейшим в мире.

Но капитан был прав во всем. Не так давно закончившаяся война заставляла все внимание обратить на армию, и флот поневоле несколько зачах за прошедшие годы. Нет, он тоже принимал участие в боях, сначала – в обороне Риги, затем – в блокадах Гамбурга и Данцига, да еще в крейсировании совместно с англичанами в Северном море, просто на фоне подвигов сухопутных войск это поневоле терялось, казалось не столь значимым.

Сейчас положение медленно менялось. Удлинившиеся коммуникации, далекие земли – все поневоле принуждало увеличивать корабельные силы. Дело дошло до того, что даже черноморских моряков, обычно стоявших несколько наособицу, переводили на спешно формируемый океанский флот.

– Ладно, господа. Сейчас я навещу Моллера, а потом уж станет ясно, чем придется заниматься в ближайшее время и долго ли продлится стоянка. Пока же разведите людей на работы. Вдруг адмирал решит посетить наш корабль? – И, предвидя возражения, Головнин заявил: – На берег сойдете вечером.