Парень сидел на бордюре тротуара возле автобусной остановки, упираясь ладонями в серый асфальт тротуара и ни на что не обращая внимания. Глаза его были закрыты, запрокинутое к весеннему солнцу лицо поражало отрешенностью. Рец притормозил и некоторое время разглядывал его. Позади засигналил подошедший к остановке троллейбус. Рец проехал вперед, припарковал машину, вернулся и присел рядом с пареньком.

- Еще один придурошный, - прокомментировала грызущая семечки неопрятная тетка в распахнутой замызганной "аляске" на оранжевой подкладке.

- Че сказала, лахудра опухшая? - спросил Рец, глянув на нее через плечо.

Тетка шмыгнула за остановку.

- Зачем вы так, - не поворачивая головы и не открывая глаз, спросил парень.

Голос у него был вялый, будто он вконец обессилел и каждое слово приходилось с трудом проталкивать между обветренных губ.

- Она по-другому не поймет, - пояснил Рец. - Троллейбус ждешь или отдохнуть присел?

- Греюсь, - коротко ответил парень.

Он был бы похож на бомжа, если бы не приличная одежда. Рец внимательно оглядел его. Спутанные волосы, синяки под глазами. Время от времени парень передергивал прямыми плечами, будто по телу пробегал озноб.

- Давно колотит? - спросил Рец, понизив голос.

- С утра.

Рец вынул плоский матовый портсигар, достал папиросу и протянул пареньку.

- На, покури.

- Смеетесь, что ли?

- Нет, не смеюсь, - сказал Рец, раскуривая папироску.

Голубоватый дымок поплыл в воздухе, перебивая запахи нагретого асфальта и тающего снега. Паренек принюхался и повернул к Рецу просветлевшее лицо.

- Никак с "Марьиванной"?

- А то! - усмехнулся Рец, передавая ему папиросу.

Некоторое время парень молча курил, глубоко затягиваясь и подолгу задерживая в легких дым. Видно было, что ему стало полегче. Дрожь перестала сотрясать худое тело, лицо порозовело.