— Сверим часы? — деловито спросил Женя и надел темные очки, словно был каким-нибудь агентом 007.
— Шут гороховый, — отозвался Павел, выходя из машины. — Часов у меня нет, поэтому просто начали.
Уже поднимаясь по лестнице на третий этаж, в палату Вали, он видел, как Женя подошел к окошку регистратуры и, расплывшись в улыбке чуть ли не до ушей (не инче подражая его, фирменной «тейлоровской» улыбочке), о чем-то усиленно расспрашивал медсестру.
Валя была все такой же. Неподвижной, бледной и холодной. Приложив ухо к ее груди, Павел с трудом услышал стук сердца. Она была жива — это главное, а остальное — приложится! Он приоткрыл дверь в коридор и выглянул наружу, прислушиваясь. Пока тихо. Он вернулся к кровати, бережно поднял Валю, словно младенца, обернул в одело и замер возле двери, готовый выбежать вон, едва Женя начнет свою котовасию…
Вдруг где-то внизу громыхнуло. Не сильно, не до сотрясения стен, но зато гулко и раскатисто, так что не услышать этот грохот могли только коматозники. Новый взрыв, будто пальнули из пушки, а затем — отчаянный Женин крик: «Помогите, насилуют!» Несмотря на всю серьезность положения Павел улыбнулся, но тут же вновь посерьезнел.
«Сумасшедший дом, а не страна! — сказал он себе. — Похищаю из больницы свою девушку!»
Дальше думать стало некогда. Внизу, параллельно с Женькиными воплями раздались женские голоса: «Пожар!», а затем истошный визг. Решив, что действовать самое время, Павел бережно прижал к себе Валю и побежал сначала по коридору, а затем — вниз по лестнице. Приемный покой заволокло клубами тяжелого черного дыма, где-то в этом дыму слышался грохот падения мебели и отборная брань, изредка перекрываемая писклявым Жениным голосом: «Это что ж такое делается-то, братцы!» Судя по всему, тот развлекался на всю катушку, наслаждаясь учиненным бедламом.