Самолет Павла приземлился в Северобайкальске ранним утром — он специально выбирал рейс с расчетом на то, чтобы с самого утра начать поиски деревушки Урыкты, примерные координаты которой ему откопал в Интернете Женя. Павел улыбнулся, вспоминая его робкие попытки напроситься с ним в дорогу, и в то же время отчетливо читаемое по глазам понимание того, что он должен остаться в Москве. Он хотел поехать с Павлом в аэропорт, но тот строго-настрого запретил ему вообще отходить от Вали хотя бы на шаг.

Первым, что удивило Павла, был просто феноменально чистый воздух, в котором смешивались десятки и даже сотни запахов, но ни один из них даже отдаленно не напоминал запах бензина, гари, пыльного асфальта, асбеста или свинца — запахи, столь обычные для центра крупного мегаполиса. Вторым, что обращало на себя внимание, было совершенно иное поведение людей, нежели то, к которому Павел успел привыкнуть в Москве. Впрочем, это удивило его не так уж сильно, поскольку жизнь глубинки всегда отличается от жизни в столице. Не важно, в Японии, Америке, России — провинция всегда остается провинцией.

В Северобайкальске люди, казалось, вообще никуда не спешили, и даже городской аэропорт, в котором по определению обязана кипеть жизнь, казался эталоном спокойствия и невозмутимости…. Впрочем, не так уж сильно все это отличалось от провинциального Глинска…

Памятуя о своих первых приключениях в Москве, а также о русских карманниках и мошенниках, Павел шел к стоянке такси, оглядываясь по сторонам и машинально отмечая по дороге, что пока не замечает вокруг отпетых уголовников, сосланных сюда в годы советской власти. Город как город, люди — как люди.

Один из таксистов, первым заметив Павла, двинулся ему навстречу.

— Ищите такси? — спросил он. — Куда вам?

— На вокзал… Или на автовокзал, — засомневался Павел, а затем, вспомнив о том, что рассказывал ему Женя, окончательно решил: — Нет, точно, на автовокзал!