— Откуда я знал, что вы так торопитесь, я же не знал, — вежливо сказал Алеша, сглотнув кровь.

Блатняги его окружили и повели по темной тропочке, добродушно пересмеиваясь.

— Хозяин не велел тебя увечить, да у Вовчика вечно руки чешутся. Но ты, парень, на него зла не держи. Он тебе будет надежный друг.

— Да ради Бога! Я сам виноват, вы люди занятые, служивые, а я кочевряжусь. Кто бы стерпел.

— Видно, ты с понятием…

На небольшом пустырьке тропка сузилась, сбоку темнел довольно глубокий овражек, ямина, куда строители сбрасывали мусор, бетон, куски арматуры и третий месяц не удосужились за собой прибрать. Теперь уж, видно, до лета будет чернеть разверстый зев земли. Чужаки о глубине этой ямы не подозревали, но когда Алеша подтолкнул Вовчика плечом, они оба в этом удостоверились. Сперва Вовчик оскользнулся, после закувыркался, исчез в непроглядной мгле, и истошный вопль его вдруг жутко оборвался на самом взлете.

— Об арматуру спинкой хрястнулся, — глубокомысленно заметил Алеша. — Кабы не подох.

Он на всякий случай отскочил вперед шага на три, с любопытством ждал, что предпримет второй блатняга.

— Ты же его, сука, толкнул?! — с глубочайшим изумлением спросил тот.

— Что вы, дяденька, как бы я посмел!

— Я же видел своими глазами.

— Темно, дяденька, всякое может померещиться. Тем более у вас служба деликатная.

— А ну подь сюда!

— Не-е, дяденька. Вы меня извините, мне домой пора. Уроки делать. Родители у меня сердитые — у-у! — ремнем хлещут.

— Да мы же тебя, сучару, из-под земли достанем! Ты что, не понимаешь, на кого хвост поднял?

— Вы лучше Вовчику помогите. Слышите, как он там внизу притих. Не было бы беды.

С тем повернулся и окольно пошел домой. Возле подъезда остановился, покурил. Никто его не преследовал. И со стороны пустыря — ни звука. Да это и понятно. Не имея подручных средств, попробуй подними со дна колодца человека, пришпиленного арматурой.