Последовавшая за днем печальных сюрпризов ночь выдалась бессонной. Грустные мысли ни на мгновение не оставляли светлую голову Вероники Ветровой и упорно гнали от нее покой и сон. После случившегося о покое теперь можно было только мечтать. Как и о сне, прекрасном, заманчивом, обманывающем и несбыточным. Сне о сказочном принце, который погарцевал на белом коне возле нее, и ускакал в неизвестном направлении, бросив прощальное «Прости». Впрочем, мечтать Веронике больше не хотелось. Всю ночь она только и делала, что всхлипывала в подушку, ругала свою доверчивость, инфантильность, обещала себе исправиться и стать настоящей стервой.

Уснула Вероника под утро, когда дворники вместе с первыми трамваями нарушили звенящую тишину большого города. Но отоспаться ей так и не удалось.

Взбудораживший все ее естество запах только что сваренного кофе ворвался стремительно, словно звонок будильника, и заставил открыть сонные глаза.

— Мама? — предположила Вероника и вздохнула.

Нет, не мама. Поплакать на родном плече не удастся. Родители в очередной раз уехали отдыхать в свой любимый Египет, оставив родное двадцатисемилетнее чадо на произвол судьбы. И судьба над ней жестоко посмеялась. Владик Ковалев, ради которого она осталась торчать в душном смоге, бросил Веронику, сбежав от нее навеки.

— Владик?

Разумеется, не он, как бы этого не хотелось. Ключи от квартиры подлец и негодяй Ковалев предусмотрительно оставил на тумбочке в коридоре.