— Я дура? — поинтересовалась у самой себя Ветрова. — Дура, — ответила себе.

Она проследила за Лилит. Та направилась прямиком к режиссеру, не обращая внимания на съемочный процесс. Шубин разозлился, когда увидел, что ему помешали. Но, когда увидел, кто ему помешал, растаял на глазах многочисленной массовки и кумиров молодежи. Он махнул рукой, и тут же громко объявили перерыв.

Режиссер подхватил Лилит под руку и повел в павильон, куда массовке вход был строго воспрещен. Ветрова знала, что там стоят сервированные столики. Для простых смертных столы с перекусом, когда работали всю ночь, накрывали прямо на улице, да и снедь была дешевой. Нет, Ветрову все устраивало до сегодняшнего дня. Особенно появление продюсера с дипломатом, полным денег. По окончании съемок он нехотя водружал его на стол, раскрывал, и у Вероники от количества купюр приятно щекотало в носу. Ей доставалась одна, но она мечтала о большем. Когда-нибудь…

Вероника встряхнула мокрой головой, ей нужно рассуждать трезво.

Лилит хочет ей помочь. И ничего не нужно делать: ни вены себе резать, ни душу закладывать, ни близких в жертву приносить. Чего тут думать?

Если за ней приедут со смирительной рубашкой, то можно промолчать, что говорила с Первой женщиной на земле, и та собиралась ей помочь пробиться в люди.

Бред, полный бред. Вероники лечиться нужно.

Она тоскливо поглядела, как через полчаса из павильона вышла Лилит, а за ней, подпрыгивая на ходу, выскочил довольный Шубин. Он подбежал к своему автомобилю, где, как знала Вероника, обычно спал водитель, и раскрыл перед Лилит заднюю дверцу, готовясь помочь ей усесться в салон.

Перед тем, как исчезнуть в недрах черного лимузина, шикарная Лилит повернулась к старенькому автобусу и помахала Ветровой рукой.

Вероника заметила смущение режиссера, догадалась, что он поинтересовался, что за знакомая у Лилит. Но та ничего не сказала, села в машину. Шубин проводил отъезжающий автомобиль и поглядел на автобус.