Ей снился чудесный сон, что она звезда экрана, гордо ступающая по красной ковровой дорожке навстречу своему необыкновенному триумфу. Вся такая легкая, воздушная, белоснежная, Вероника Ветрова двигалась мимо восторженных почитателей ее таланта, восхищенно шепчущих ей вслед: «Душу бы отдала, чтобы стать такой же». Автограф? После съемки! Ветрова спешит, ее ждет лучший режиссер страны Константин Шубин. Впрочем, пусть ждет, она даст автограф. Она снизойдет и подпишет фотографию. Но это не она на ней изображена! Это Лилит. Лилит! А ведь обещала ей помогать!

— Пора, пойдем, — ее тронула за плечо одна из толстушек. — Держи, я за тебя получила, — и она сунула в руку Ветровой купюру. — Пожалели тебя, не стали будить.

Вероника разлепила глаза. Рассвет врывался в ее жизнь новым безрадостным, серым днем, и только от нее зависело, прибавится ли в нем красок.

Вероника сидела в полупустом вагоне метро и ловила на себе укоризненные взгляды тщедушной старушенции с котомками, предназначенными явно для дачи. Старушенция, глядя на взъерошенную, мокрую все еще девушку, делала неоднозначные выводы, фыркала и демонстративно отворачивалась от Вероники. Оно и понятно, весь июль на небе ни облачка, а тут мокрое создание в помятом сарафане и с унылым выражением лица, полностью лишившегося грима. Ясно, что девица не картошку на участке полола. И не ясно, что она снималась в клипе, ради чего и вымокла.

Немое осуждение надоело Ветровой, и на остановке она перешла в другой вагон.

Там история повторилась. Только теперь на нее, нисколько не стесняясь, пялился прыщавый юнец. По его довольной физиономии было очевидно: он занимается тем, что перебирает массу вероятных способов вымокнуть совершенно сухим летом, и способы эти слишком уж экстравагантны.