— Витёк, — сказал я. — Давай не будем пороть горячку и спокойно всё обсудим. Сядем. Выпьем.

Ход оказался правильным.

— Давай, — легко согласился Отелло и подсел к столу, принимая от Андрюхи водочный паёк в размере полного стакана.

Ружьё он держал между колен, не выпуская — опытный, видать, боец.

Навыки его в питье оказались ещё более удивительными, чем у жены, поэтому он вызвал новую бурю аплодисментов со стороны англичан. И чувствовал он себя в новой компании, словно пылесос на ковре.

Зина сначала держалась от него на дистанции, но потихоньку, в процессе трапезы, подобралась поближе и приобняла. Он вроде как не обращал на неё внимания — кобенился. Якобы терпел. А потом они поцеловались, как голубки на насесте, и окончательное примирение состоялось под оглушительный залп шампанского — его мы тоже обычно прихватываем. И мы не жмоты, и людям приятно.

Веселье продолжилось. Витюн демонстрировал иностранцам чудеса русской алкогольной выносливости и травил анекдоты, которые заставлял переводить. У Артёма в связи с этим наметились большие проблемы, поскольку англичане не знали ни Штирлица, ни Петьку с Василием Иванычем. Все пояснения насчет того, что один из них — офицер Вермахта, а двое других — красные партизаны времён Гражданской, только усугубляли непонимание.

Цивилизации соприкоснулись на какой-то шутке по поводу мужа, внезапно вернувшегося из командировки — это международное. И Витюн, вдохновлённый успехом, решил его немедленно развить.

— А ну, Зинка, станцуй нам! — предложил он.

— Да где ж тут? — замялась она. — Музыки-то нет.

— Как нет музыки? — удивился супруг и завертел головой в поисках опровержения Зининых слов.

Действительно. Быть такого не могло.

— Уан момент! — понял его без переводчика Честер, доставая ай-фон.

Для связи прибор, конечно, не годился в лесу, но вот для концерта — в самый раз. Послышались знакомые звуки весёлой песенки из «Мадагаскара». Больше отговорок у Зины не оставалось, и она честно принялась отрабатывать выпитое.