Жуткое, конечно, происшествие, но за ним последовало еще худшее.

На следующий день это была мисс Ануин. Она являлась близкой подругой мисс Элфинстоун и мисс Прэтли, и одно это, разумеется, должно было меня насторожить. Но мне и в голову не могло прийти, что такая непохожая на всех мисс Ануин, эта тихая мышка, которая лишь пару недель назад подарила мне подушечку для коленопреклонений, искусно вышитую собственными руками, - эта мисс Ануин может позволить себе что-либо эдакое. Поэтому, когда она попросила спуститься с ней в склеп и показать саксонские фрески, я ни на секунду не заподозрил в этом дьявольского умысла. А он был.

Не просите меня описать это столкновение; оно слишком для меня болезненно. И те, что последовали за ним, были не менее жестокими. С этого в ремени чуть ли не каждый день происходил какой-нибудь возмутительный инцидент. Нервы мои не выдерживали. Временами я с трудом понимал, что делаю. Я начал читать заупокойный стих на венчании молодой Глэдис Питчер.

Я опустил в купель новорожденного сына мистера Харриса и заставил его понырять. Противная сыпь, которой не было у меня уже два года, снова выступила на моей шее, а раздражающая привычка щелкать по уху возобновилась пуще прежнего. Я даже начал лысеть. Чем быстрее я отступал, тем скорее они меня настигали.

Таковы женщины. Ничто не вдохновляет их так сильно, как проявления скромности и нерешительности в в мужчине. Но они становятся вдвойне неукротимыми, если им удается обнаружить - и здесь я должен сделать самое тяжкое признание - если им удается обнаружить, как в случае со мной, легкое мерцание тайной страсти в глубине глаз.

Видите ли, на самом деле я сходил с ума из-за женщин.

Да, я знаю. После всего, что я уже сказал, вам это покажется неправдоподобным, но это абсолютная правда. Вы должны понять, что мне только тогда становилось дурно, когда они прикасались ко мне своими пальцами или оказывались в непосредственной близости.