Андрей кивнул, и его отражение в выпуклом зеркальце также послушно кивнуло.

– Это действуют силы отталкивания.

Робот между тем уверенно катился к оранжевой сопке. Это было впечатляющее зрелище!

Когда до сопки оставалось совсем немного, случилось неожиданное. Энквен исчез!.. Провалился? Но почва, по которой он двигался, была твёрдая, каменистая. Робот буквально растаял, растаял на глазах. И хоть бы какие-нибудь следы препятствия, встреченного на пути. Хотя бы какие-нибудь следы борьбы…

Точно такая же история повторилась и с двумя остальными роботами, которые двинулись, следуя команде, по следам несчастного Энквена.

Положение становилось угрожающим. Прежде всего, антибак, ничем не контролируемый, мог каждую минуту взорваться. В этом случае от «Зеро» осталось бы одно воспоминание. Но даже если этого не случится… Без топлива они никогда не смогут стартовать с Рыжей планеты. А кто скажет, что лучше: медленная гибель или мгновенная смерть?

Спрыгнув с предпоследней ступеньки трапа на упругую почву, Андрей невольно задержал дыхание. Есть ли минуты желаннее для космонавта? Не такого ли мига ждёт он годами и десятилетиями, улетая от своего дома – голубой Земли, подчас навеки прощаясь со своим поколением?…

Но нерадостным был их выход на Рыжую планету.

Осмотревшись, они медленно двинулись вперёд, к остановившемуся сердцу своего корабля. Рядом легко шагал маник – чуткий и послушный манипулятор. Отойдя на десяток шагов, Андрей оглянулся. Безмятежный «Зеро» высился стройной громадой, гармонично вписываясь в горячий лиловый фон. На душе у Андрея было тяжело…

Чужое солнце закатилось. Сумерки быстро сгущались.

Леон шёл впереди. Андрей отстал от него, замешкавшись у какого-то минерала, который неожиданно сверкнул под лучом его карманного фонарика, переливаясь всеми цветами радуги.

На полдороге Леон отдал радиокоманду, и на манике вспыхнул мощный прожектор. Идти стало легче. Тьма окружала их теперь со всех сторон, тяжёлая, насторожённая.