Я отвел взгляд. Возразить на это мне было нечего.

— Каждый из нас живет так, как может и хочет, — тихо сказала Кешт. — Я не могла убить Голта. Я помню его мальчишкой. Восторженным, неуклюжим, наивным. Но я дала себе слово, что помогу тому, кто остановит его.

— А говорить с ним ты не пыталась? — Я не смотрел на нее. Уставился в камин, где плясал огонь.

— Пыталась, — она вздохнула. — О результате можешь догадаться.

— Он сам по себе, ты сама по себе. Понимаю.

Вино внезапно показалось мне горьким.

— Ему долго не находилось достойного противника, — задумчиво сказала Кешт.

— Но разве ты не могла помочь тем, кто пытался ему противостоять? Наделить их тоже какими-нибудь... способностями? — Я снова поглядел ей в лицо.

— Я не отказываю просящим, — Кешт спокойно выдержала мой взгляд. — Никто не просил моей помощи, Конан-охотник.

— Но мне ведь ты помогла.

— Не удержалась, — щеки волшебницы чуть порозовели. — Ты мне понравился.

— Понравился?

— Мне нравилась твоя отвага, — Кешт, не отрываясь, смотрела на меня внезапно заблестевшими глазами. — Знаешь, немногие решались встать Голтаргону поперек дороги. А из тех, кто решился, не выжил никто. И то, что ты не кинулся в бой очертя голову, как твои предшественники, а старался усыпить бдительность Голтаргона, чтобы ударить наверняка, мне понравилось тоже. Я не хотела, чтобы ты погиб, Конан-охотник. Ты слишком умен для этого. И слишком, — уголок ее алого рта лукаво изогнулся, — красив.

— Но зачем ты убила его? Зачем помешала мне исполнить задуманное?

— Затем, что он всё равно сумел бы освободиться. Да не хмурься, я не говорю, что его упустил бы ты. Не-ет, ты, конечно, доставил бы его к месту назначения в лучшем виде. Просто тех, кто давал тебе задание, я знаю достаточно. Рано или поздно, он вырвался бы на свободу. Если не силой, так хитростью, или подкупил бы кого. Да и знает он многое. Не один и не двое в городе были вовсе не так уж заинтересованы в поимке Голта, как хотели бы показать.