– Чез, ты можешь занять мое место, – предложила Чезаре сестра таким твердым и командным голоском, что кардинал обернулся к ней. Она стояла, сложив руки на груди, длинные белокурые локоны падали на плечи, на ангельском личике застыла непоколебимая решимость.

– Ты не хочешь идти с папой за руку? – кардинал сделал вид, что обижается.

– Я не буду плакать из-за того, что не держу тебя за руку, – ответила она. – И не буду из-за этого сердиться.

– Креция, – в голосе Чезаре слышалась искренняя любовь, – не будь дурой. Хуан просто прикидывается маленьким. На самом же деле он может постоять за себя, – и пренебрежительно посмотрел на своего брата, который утирал слезы шелковым рукавом рубашки.

Кардинал взъерошил темные волосы Хуана, подбодрил его:

– Перестань плакать. Можешь взять меня за руку. – Посмотрел на Чезаре:

– А ты, мой маленький воин, возьми вторую. – Взглянул на Лукрецию и одарил ее любящей улыбкой. – А ты, мое дитя? Что твой папа может для тебя сделать?

Выражение лица девочки не изменилось, на нем не отразилось никаких эмоций. Родриго одобрительно кивнул.

– Ты – истинно папина дочь, и в награду за твои великодушие и смелость ты усядешься на единственное почетное место.

Родриго Борджа наклонился, высоко поднял маленькую девочку и усадил себе на плечи. Рассмеялся от радости. А когда зашагал, в развевающейся, элегантной сутане, его дочь, казалось, превратилась в новую и прекрасную корону, которую сама судьба водрузила на голову кардинала.

* * *

В тот же день Родриго Борджа поселил детей во дворце Орсини в Ватикане, который возвышался напротив его собственного. Его вдовая кузина, Адриана Орсини приглядывала за детьми и следила за тем, чтобы они получили должное образование.