Лакс, выбивая зубами классическую барабанную дробь в стиле кастаньет, замешкался у занавеса фургона, и я подтолкнула его за мокрый, но все равно приятно-мускулистый филей:

— Чего встал, приятель? Залезай скорей!

— Я подожду! Тебе ведь тоже переодеться надо, — напомнил вор.

— Стопроцентно, надо! Так что хватит дорогу загораживать, чай не Александр Матросов на амбразуре, — воскликнула я с наигранной сердитостью и вполне реальным беспокойством. — Фургон большой, что мы вдвоем что ли не поместимся? Ты в достаточной мере воспитанный мальчик, чтоб отвернуться, я, так и быть, заглядываться на твои заиндевевшие прелести не буду. Хватит ворон считать, а то пневмонию заработаешь, лечи потом, ману трать! Залезай, кому говорю!

Перестав упрямиться, мокрый вор юркнул в фургон, даже доски не скрипнули, я с меньшим изяществом — ну не было эльфов в роду! — забралась следом.

Я перелезла через набитые соломой матрацы, стопкой сложенных вдоль стены, в правый задний угол фургона и с наслаждением принялась копаться в своем сундуке, выбирая смену одежды.

За нагромождением багажа могла с комфортом переодеваться пусть не баскетбольная команда, но еще парочка девиц среднего роста и подобных моей комплекции. Легчайшую светло-зеленую рубашку с широким вырезом и серо-зеленый брючный костюмчик (штаны и безрукавку) к ней в тон, мягкие не то туфли, не то мокасины эльфийского производства я надевала под чавканье и хлюпанье воды в стаскиваемой Лаксом одежды. После особенно громкого хлюпа — я так понимаю, на доски упали брюки парня, — тот облегченно выдохнул и зашуршал чем-то более сухим. Кажется, начал вытираться. Такого звукового оформления процесса Лаксу показалось мало, он не выдержал и спросил почти с робостью:

— Оса, ты на меня злишься?

— А то нет! — фыркнула я, застегивая маленькие блестящие пуговички на жилетке, служащие сердцевинками цветков, вышитых на одежде. — Стоило на недельку оставить и уже в кабаке нахожу, если б еще и с бабой, вообще бы прибила или во что-нибудь превратила!