— Привет, приятель, скучаешь? — обратилась я к малышу.

Унюхав знакомую, Эдик приободрился и запрыгал вокруг, путая меня в поводке, я запрыгала, выпутываясь из ремешка. Песик окончательно развеселился, залился задорным лаем и так увлекся новой забавой, что не сразу заметил возвращение вероломной владелицы. Ее пожарно-красную куртку первой узрела я. Ленка, нагруженная объемным пакетом, только языком прицокнула и посетовала:

— Эх ты, верный друг и сторож! Чем же она тебя купила сухариками или колбасой?

За соленые сухарики Эдик и правда был готов отдать собачью душу, ибо обожал их до самозабвения, а колбасу, если конечно она правильная, а не туалетная бумага пополам с опилками, не только зверюшки любят. Вступившись за собачью честь, я объявила:

— Никаких сухариков и колбасы! Чего я, по-твоему, совсем с катушек съехала, в магазин продукты носить стала, вместо того, чтобы их оттуда вытаскивать? Твой пес мне просто бескорыстно рад, в отличие от меркантильной хозяйки он способен на альтруистические поступки!

— Ладно, ладно, Ксюх, не злись, — Ленка поняла меня по-своему и, вытащив из кармана сотню, протянула. — Вот, спасибо и извини, ну завертелась, забыла, с кем не бывает. Возьми!

— Это чего, взятка? — непонимающе нахмурилась я.

— Здрасьти, приехали, — фыркнула Ленка, засовывая пакет подмышку и перехватывая поданный мною поводок. — Сама ж на позапрошлой неделе мне сотню дала, когда мне на пельмешки и масло не хватало. Забыла что ль?

— Забыла, — я пожала плечами, принимая денежку и засовывая в карман. Никогда не вела скрупулезного счета деньгам, отданным друзьям и знакомым. Крупных сумм у меня сроду не водилось, а мелочевку народ отдавал и так. Чего ж дергаться и нудить? Не голодаю и ладно, как смогут — вернут, будет приятный сюрприз.