Дорина перебросила толстую русую косу с два моих запястья, никак не меньше, на спину и лебедью поплыла к телеге, снисходительно улыбаясь детям, мужу, лошади и окидывая меня задумчивым взглядом. Надо бы узнать, чем в здешней деревне бабы головы моют, а то мой вполне пушистый хвостик по сравнению с ее косищей выглядит как-то обтрепанно и жалко.
Крякнув, Торин высвободился из цепких рук детишек, расцеловал в обе щеки обнявшую его жену и все-таки закончил:
— Почтенную магеву Осу в дороге на счастье свое встретил! Кабы не она, до вечера в село не добрался. колесо возьми и соскочи аккурат у Курячьей Завороти, да в нее и ухнуло…
На протяжении всего героического повествования супруга Дорина продолжала хранить на устах улыбку, только соболиные брови (впервые такие густые увидела, чтоб и впрямь соболиными назвать) чуть сдвинулись к переносице. Что-то мне подсказало, с Торина еще сурово спросят насчет колеса, того, в каком состоянии он управлял телегой, как запрягал и что на грудь принял от шурина выезжаючи. Да, скалка иль ухват в руках женщины — оружие массового поражения, я почти посочувствовала мужику, но только почти, сама ведь девушка, так что надо проявить и женскую солидарность. Кажется, гному пришла в голову та же мысль, что и мне (насчет ухвата), но он, мечтатель, все еще надеялся задобрить жену прибывшей на постой магевой.
Мне грозная супруга Торина улыбнулась почти ласково и вполне гостеприимно, повела рукой в сторону крыльца и промолвила: