Я машинально продолжала строгать редис и слушала весь этот идиотский диалог, почему-то совершенно уверенная в том, что обсуждают мою персону. Как раз, когда мое маленькое терпение лопнуло и я собралась вмешаться, дабы послать спорщиков куда подальше, — если галлюцинация моя личная, значит, я ее и прекратить могу! — начала твориться несусветная фигня. Тело обволокло приятное тепло, потом стало ощущаться покалывание в конечностях, и мир покачнулся.

— А ведь ничего с утра крепче чая не пила, — успела промелькнуть обидная мысль.

— Не бойся, служительница, твой час пробил! — "подбодрил" меня незримый собеседник номер один с некоторой долей сомнения.

Чуя, что творится что-то неладное, я еще успела подхватить со стула одной рукой сумку и куртку. Вовремя! Мир исчез в каком-то не то мареве, не то вовсе "не здесь" и "не где".

— Совет ждет только вас! — набатом бухнул у меня в голове суровый голос, подразумевающий явно куда более невежливое "Где шляетесь, негодники!".

— Мы уже идем, — раздался поспешный отклик созданий, скрывающих за показной бодрой готовностью какую-то провинность. Я почувствовала себя игрушкой, которую ребенок нычет в укромном уголке, чтобы предъявить строгой воспитательнице совершенно пустые ладошки.

— Мы тебя скоро заберем, служительница, подожди пока здесь, — торопливо пробормотала пара голосов, и я оказалась выкинута на солнечную полянку в круге деревьев.

Мягкая посадка на куртку состоялась аккурат посреди полянки, а сверху по попе чувствительно поддала сумка, все счастье, что не упала на ножик, который цепко сжимала рука. Я машинально сунула в рот редиску и, сочно хрупая, огляделась по сторонам. Трава зеленая, цветы, кажется, незабудки, да еще какие-то желтые, как звать не знаю, но у нас такие видела, кусты и деревья… Блин, ботанику в институте как сдала, так и позабыть успела, но, вроде бы, половины из этих растений не видела ни в жизни, ни по телеку в передачах об экзотических странах.