— Я закончила.

Лакс аккуратно спустил меня на землю, я повернулась к хозяевам и прежде, чем успела что-то сказать, Полунка завороженно протянула:

— Красотища какая, сияет, как солнышко! А что оно значит, магева?

— Вы видите свет рун? — недоуменно уточнила я, машинально прикусив карандаш, а Торин подтвердил, засунув кулак за пояс:

— Видим, почтенная магева, чай не слепые.

Наверное, это правильно, раз руны этому дому и этой семье предназначены, то и видны им светом своим настоящим, — решила я, мигом успокоилась и уже деловито пояснила:

— Этот символ должен защищать ваш дом и семью, оберегая лад и достаток в ней, укрывая от невзгод и бед, приходящих снаружи.

— Хороший знак, — одобрила Дорина, складывая руки поверх пышной груди размера четвертого, пожалуй, — благодарствуем!

— Это самое меньшее, чем я могу вас наградить, счастливо оставаться, — отозвалась я.

— Гладкой дороги и силы, почтенная магева, и вам всего доброго, сударь Лакс! — пожелало семейство Торина, мать увела ребятишек в дом, а сам кряжистый хозяин чуток проводил нас к воротам. Я еще вспомнила, о чем хотела потолковать с ним и задала вопрос в лоб:

— Слушай, Торин, а ты когда меня в деревню зазывал, говорил, нужда в магеве есть, ты о ком думал?

— Так вы парнишку вчера излечили. Мать не нарадуется, год от него хоть словечка ждала, а теперь не уймешь пострела, как тараторит, — дергая себя за бороду столь же выдающуюся, как стати его жены, смущенно пробормотал мужчина, ему было неловко за собственный благородный поступок. В деревню меня звал, не для себя стараясь, об односельчанке пекся, об ее горе.

Я кивнула, будто и в самом деле все знала наперед, обо всем догадывалась, потрепала на прощанье пса с милым именем Разбой по загривку, махнула рукой Торину. Провожать за ворота он нас не пошел, не принято здесь за отъездом до последнего наблюдать, когда мать семейства своих чад в дом загоняла, я слышала ее суровое, как командирский приказ слово: