– Ты ще?! Ты на Коляна, да? Ты… это… ще – воще?! Воще, да?! А вот… е, ты меня понял? Не, ты понял?.. Колян, да он же воще…

Илона повернулась и села. Слез в ее глазах не было и в помине, как, впрочем, и благодарности. Было здоровое раздражение. На фотографа, на сбежавших парней, на весь мир и этого рыжего типа на большой лошади. Нэд тоже молчал. В последних лучах заходящего солнца он только что разглядел во всей красе, какое же чудо он спас. Взлохмаченные волосы чуть ниже плеч, ангельское лицо с размазанной косметикой, огромные зеленые глаза, весенние конопушки, зеленая безрукавка, туго обтягивающая крепкую грудь, и короткая юбка, едва прикрывающая… Рыжий рыцарь покраснел так, что даже Илона это заметила. Заметила и тоже покраснела почему-то… Черный конь презрительно фыркнул и отвернулся.

– А… прекрасная леди, вы…

– Тьфу!

– Что? – вскинул брови Нэд.

– Тьфу! – едва отплевалась Илона. – Песка нажралась, вот что… тьфу! Козлы.

– Где? – Рыцарь невольно скользнул взглядом по кустам, выискивая мелкий рогатый скот.

– Кто?

– Козы…

– А черт их разберет, свалили на мусор.

Нэд зажмурил глаза и крепко встряхнул головой. Увы… мир сдвинулся и ни в какую не желал вставать на место. Душу рыжего рыцаря захлестнули тоска и отчаяние. Он спрыгнул с седла, упал на колени и, сложив руки перед грудью, истово забормотал:

– Матерь Божия, пресветлая и пресвятая Дева Мария, заступись и помилуй! Я – лишь неразумное дитя в деснице сына твоего…

Илона скорбно вздохнула – после всего пережитого еще и встретить впавшего в детство психа… Рыцарские латы и средневековый костюм ее совершенно не смущали – мало ли всяких клубов по интересам, а поклонники Айвенго так вообще прочно расположились едва ли не в каждом микрорайоне. Вот конь был красивый, ей сразу понравился.

– И открой мне глаза, и внемли молитвам моим, и дай мне мудрость – отличить правду от лжи.