
Вообще их так все и называли: Кеша и Геша. Иногда даже соединяли их имена. Кто, допустим, ужа в школу принес? Ответ: КЕШАИГЕША. Такое странное, почти марсианское имя: КЕШАИГЕША. Когда человеку тринадцать лет - уже тринадцать! - и он перешел в седьмой класс - уже в седьмой! - он прекрасно понимает толк в разных там марсианских именах. Но он совсем не против, когда его величают по имени-отчеству. Это солидно. Это обязывает. Это, наконец, приятно волнует самолюбие.
Плохо то, что, кроме Кешиного отца, никто их по имени-отчеству не называет. А тот называет. Вежливо и с достоинством. Вот как сейчас.
- Иннокентий Сергеевич, не разделите ли нашу трапезу?
Тут и отвечать надо соответственно: "Отчего же не разделить? Премного благодарен".
И даже надоевший творог кажется гениальным творением кулинарии: все зависит от того, как к нему подойти.
- Состоится ли запуск КГ-1, интересуюсь с почтением? - Это отец из-за "Советского спорта" выглянул.
- Всенепременно. - Кеша поднатуживается и вспоминает еще одно "великосветское" выражение: "наипрекраснейшим манером".
Отец хмыкает и закрывается "Спортом", а мать говорит, нарушая заданный стиль:
- Ешь аккуратно, все на скатерть роняешь... Сил моих нету!
Склонность матери к гиперболизации невероятна: если бы Кеша ронял на скатерть все, то что бы, интересно, он ел? А десяток творожных крошек не в счет, мелочи быта. Кеша собирает их в ладошку, высыпает в тарелку.
