Юноша, который ехал в полуметре позади от женщины, забеспокоился. Он посмотрел вперед, вдоль извивающейся улицы. Оценив расстояние до бронзовых ворот, которые еще не показались за хижинами, он прошептал:

— Народ стал опасен, Ваше Высочество. Было безрассудством ехать сегодня через Внешний Город.

— Все черные собаки в Куше не помешают мне охотиться! — ответила женщина. — Если кто-нибудь будет угрожать, раздавите лошадьми.

— Проще сказать, чем сделать, — пробормотал юноша, оглядывая молчащую толпу. — Они выходят из домов и заполняют улицы — посмотрите туда!

Они въехали на широкую бурлящую площадь, где толпились черные люди. С одной стороны этой площади стоял дом из высушенной глины и пальмовых стволов, больший чем соседние, с черепами над дверью. Это был храм Джуллаха, который правящая каста презрительно называла домом дьявола. Черный люд поклонялся Джуллаху, а не Сету, змее-богу правителей и их стигийских предков.

Черные люди толпились на этой площади, угрюмо глядя на всадников. В их отношении чувствовалась угроза. Тананда, впервые почувствовав некоторое беспокойство, не заметила еще одного всадника, приближавшегося к площади по другой улице. В другое время этот всадник привлек бы внимание, потому что он не был ни коричневым, ни черным. Это был белый мужчина, мощная фигура в кольчуге и шлеме.

— Эти собаки замышляют бунт, — пробормотал юноша в сторону Тананды, наполовину обнажив свой изогнутый меч. Остальные охранники — черные, как и люди вокруг них, — подъехали ближе к ней, но не достали оружие. Низкий, угрюмый рокот становился все громче, но движения никакого не было.

— Проталкивайтесь через них, — приказала Тананда, пришпорив свою лошадь. Черные угрюмо расступились перед ней.

И тут внезапно из дома дьявола вышла долговязая черная фигура. Это был старый Эджир, колдун, одетый в одну набедренную повязку. Указав на Тананду, он крикнул: