«Фольксваген» Джона Хойланда неспешно вывернул из-за угла улицы Риволи и покатил в сторону Сен-Дени — исторического центра Парижа, где в седьмом веке и позже королевские кортежи направлялись на службу в Нотр-Дам. Теперь улица Сен-Дени сверкала бесчисленными зеркальными витринами секс-шопов и прочих заведений, переселившихся сюда с бульвара Клиши и Пляс Пигаль. Золотое летнее солнце слепило глаза. Хойланд опустил дымчатый козырек над ветровым стеклом, спасаясь от прямых жалящих лучей.

Он припарковал машину возле входа в ресторанчик «Палома», почти пустой в эти утренние часы. Заказав подошедшему официанту легкий завтрак и бутылку минеральной воды, он достал мобильный телефон и позвонил в Мюнхен, в отель, где остановилась Джейн. Никто не ответил. Личный номер Джейн также не отвечал. Хойланд с досадой прервал связь.

Джейн уехала в Германию несколько дней назад. Она должна была вскоре вернуться, а в ее отсутствие Хойланд, не терпевший супермаркетов и домашней возни с продуктами, стал временным завсегдатаем «Паломы».

Оглядев зал, он обратил внимание на человека у барной стойки, сидевшего к нему спиной. Знакомая фигура, могучая и широкоплечая. Не часто встретишь людей такого сложения. Но если это действительно Стивен Рико… Ведь его не должно быть сейчас в Париже.

Человек у стойки, говоривший по телефону, чуть повернул голову, и у Хойланда не осталось сомнений: да, это Стивен Рико. Но что привело его в Париж, и почему он не позвонил по прибытии?