А я никак не мог въехать, специально он подсунул мне эту голимую штуку или я сам такой фофан, что нажал не ту кнопку, но удивительнее всего было другое: после укола, который я сделал себе, а не ему, ручник мой расслабился, заулыбался и затих, и я видел, что если он даже умрет теперь, то умрет вполне счастливый, и мне было хорошо, то есть я понимал, что все сделал правильно, что сделал даже чуточку больше, чем мог, что теперь можно уходить, точнее, нужно уходить, да, да, обязательно, нужно просто дергать отсюда, на полном трафике, ведь из-за крыш ближайшего квартала элитных сот уже послышался вой сирен, а я не хотел, совсем не хотел встречаться не только с полицией, но и с врачами скорой…

В последний раз я оглядел поле боя, теперь уже совсем другими глазами. Шестнадцать замерших машин разной степени покореженности так и стояли в прежних позах, ни одна не дернулась, шестнадцать пользователей сидели в них, как истуканы, в ожидании полиции. И пользователи, и даже их пассажиры сидели тихо, как мыши, ни одна сволочь не выскочила помочь несчастному умирающему человеку. Ну, правильно, разве это человек – это же ручник, а мы сидим и просто соблюдаем общегражданскую инструкцию. Уроды! Вас-то не зацепило! Ни на ком ни одной царапины в ваших сверхзащищенных скорлупках, а парень переломался вдребезги. Эх, вы, уроды!..

Боже, какие странные мысли посетили меня! Да еще промчались в голове с такой ураганной скоростью, что я едва успевал расшифровывать их смысл, будто это и не я сам думал, а кто-то внутри меня…

Но никакие мысли не помешали мне в два скачка вернуться к собственной машине и увидать через распахнутую дверцу спокойно мерцавший в слипинговом режиме экран дисплея. Машина ждала своего пользователя, ей было пополам, что у хозяина съехала крыша.

Я плюхнулся в кресло и от легкого толчка дисплей ожил, напоминая мне, что мы находимся в главном меню.