Я чувствую, что в комнате душновато, но вместо того, чтобы нормально, по-людски сказать: «Хочу, чтоб было посвежее», я иду к окну и пытаюсь его открыть руками(!). Ничего, конечно, не получается, и я, словно проснувшись, грубо так командую:

– Окно открой!

Вообще окна открывать не запрещается, но это считается чудачеством. Вот например, Чудила Дэн, тот даже зимой окон не закрывает, но он-то вообще отвязанный – живет в лесу, в покосившейся деревянной избушке, топит печь дровами и в город ходит пешком, потому что машины у него вовсе нет. И как это возможно?

Есть такая поговорка: как о дураке вспомнишь… Впрочем, появился не сам Дэн, появился его почтовый голубь, влетел в окно, сел на спинку кресла и терпеливо ждал, пока я отвяжу скрученную в трубочку мессагу. Вот такой он, Чудила Дэн: по мылу бросить мессагу ему в лом, и телефона в доме не держит.

А текст на бумажке был очень короткий: «Чижов, приезжай скорее. Есть разговор». В другой раз я бы сразу к нему и поехал, тем более, что день выходной, пожрал бы, да и поехал. Но тут мне стремно стало. Крыша-то от голимого наркотика едет капитально. В общем, я подумал еще немного и, уже начав жевать за столом, решил связаться с Виктором Журовым. Это мой друг со школы, а сейчас он в ЦАПе работает. Сам Бог велел с ним советоваться. А уже явно было пора: мои собственные мысли все больше и больше мне не нравились.

Думал я, например, о том, как мы дошли до жизни такой, и хорошо ли это, когда дома и машины вместо тебя соображают, и еще мне пришло в голову, что ручники – это самые нормальные люди, потому что не хотят становиться рабами вещей. От последней формулировки меня аж перекосило, как ту чувиху в телевизоре от «парадигмы миллениума». Вот тут я и вызвал Вика. Он откликнулся практически сразу:

– Центральный аппарат планеты. Журов.