Потом еще все эти его вещи. Говорят, у пана Конрада есть палатка, настолько легкая, что ее можно удержать одной рукой: по слухам, она отпугивает назойливых насекомых. У него же — серебряные горшки, тарелки, легче которых только паутина. Нож с дюжиной лезвий, который складывается и становится не больше твоего пальца. Да, у пана Конрада есть еще один инструмент такого же размера, он производит огонь, когда человек касается специального рычага. И еще спальный плащ, закрывающийся сам собой, чтобы внутрь не проникал холод. Он дал пану Мешко прибор с иглой, которая всегда показывает на север, для ориентации в темноте. Эта игла горит зеленым пламенем, но никогда не сгорает.

— Мне бы последняя вещица пригодилась вчерашней ночью, — вставил я.

И пиво, на самом деле, здесь было отличное.

Пан Бодан проигнорировал мое замечание.

— Он же подарил Ламберту предмет, который заставляет далекие объекты казаться близкими. Некоторые здешние девушки могут показать тебе невероятно тоненькие иглы, сделанные Конрадом. А что уже говорить о крестьянах! Он им раздал сотни пергаментных пакетиков с семенами, на каждом кульке — надпись и прекрасная картинка. Большинство семян пустило ростки, и теперь в Окойтце появляются чертовски странные растения.

— Этот пан Конрад, должно быть, очень богат.

— Сказочно богат. Он приехал сюда с сундуком, полным золота и серебра. Всего сто двадцать тысяч серебряных гривен!

— Тогда… тогда почему же он остается в таких забытых Богом местах, как Силезия? — удивился я с набитым ртом.

— Кто знает, почему колдун поступает так, а не иначе?

— Ах да, я видел его колеса и прялки. Он — могущественный колдун.

— Однако в тех машинах из большой залы нет и капли колдовства. Я исследовал каждый их дюйм и обнаружил только доски и нити. Они хитрые, конечно, просто дьявольски хитрые. Но при этом остаются всего лишь обыкновенными штуковинами из дерева и шерсти.