Полурослик задрал голову кверху. Даже самый высокий из этого племени едва ли доставал ростом до огрова колена.
– А ты все такой же, – произнес Оззи. – Большой, страшный и неугомонный.
– Ну. На том и стоим. А ты что ж… Прибился к кому-то в услужение? – Браги кивнул на «Игривого Окуня».
– Нет, что ты! Я тут хозяин. А это – мои родственники и семья. Помогают в деле.
Полурослик важно уткнул руки в боки и зыркнул в сторону толпы себе подобных.
– А ну! Комнату для гостя. Пива и жареной свинины! И всего прочего по высшему разряду… Коней распрячь и в конюшню.
Огр что-то просопел. Снял шапку, почесал затылок.
– Вижу, издалека идешь. – Оззи осмотрел одеяние великана и его сапоги. – И глотка, поди, пересохла?
– Что верно, то верно! – громыхнул огр. – Еду четвертые сутки и ни разу за это время не видел приличного места для ночлега и хорошей жрачки.
2
Браги взмахнул ручищей, в которой держал жареный свиной окорок, обглоданный наполовину.
– Недурно ты устроился, приятель. Таверна! Что ж, хорошее дело!..
Они сидели в эркере, отделенном от общего зала, но все равно чувствовалось, что на них направлено все внимание посетителей.
– Ага. Хорошее. Пока жаловаться не приходится. Налоги король установил вполне терпимые, так что живем. На хлеб с маслом хватает, – ответил Оззи, нянча свою кружку с пивом, которая была меньше огровой кружки раз в пять-шесть.
– Хлеб с маслом? – хмыкнул Браги. – Должно быть, муравей, это большой кусок.
Лаффинбуг усмехнулся.
– Как знать. Сейчас он большой. А что будет завтра? Жизнь, брат, штука непредсказуемая…
– Философия полуросликов? Узнаю, – сказал Браги. В его глотке забулькало пиво. Потом оттуда же вырвалась отрыжка.
– Надейся на лучшее, готовься к худшему… – ответил Оззи.
– Когда-то вроде бы это сказал тебе я. Помнишь? Старое доброе время! Эх… были деньки!