Корум так и не смог разгадать, что означают эти слова. «Шефанхау», возможно, было изуродованным вадагским словом «сефано», которое имело несколько значений, например, «дьявол», «злодей», «демон». Но почему мабдены сами себя называют «денледисси»? И не является ли это слово — а, скорее всего, так и есть — искаженным вадагским «донледисси», что значит «убийцы»? И не используют ли мабдены понятие «шефанхау» для обозначения любого врага? При этом похоже, что среди их врагов есть и племена мабденов…

В полном недоумении Корум потряс головой. Да, мотивы поведения диких животных были ему куда понятнее мабденских. С точки зрения чистой науки, они совершенно перестали интересовать его, начиная раздражать и вызывая одно лишь отвращение. Он легонько тронул поводья и быстро углубился в лес.

Увиденное он пока что мог объяснить одним-единственным способом: эти мабдены явно прошли путь эволюции, а затем и стадию регресса быстрее, чем любая другая раса. Вполне возможно, он видел всего лишь утративших разум представителей этого племени. Если его рассуждения верны, то именно потеря разума и послужила причиной того, что мабдены считают врагами собственных соплеменников — бросаются же на себе подобных заболевшие бешенством лисицы.

Теперь Корум чувствовал еще более острую потребность поскорее выполнить обещание, данное отцу. Он погонял и погонял коня, который и без того мчался, как ветер, по направлению к замку Крашах. Принцесса Лорим, что жила там, совсем близко от мест расселения мабденов, наверняка смогла бы дать Коруму ответы на мучившие его вопросы.

Глава четвертая

УБИЙЦЫ КРАСОТЫ, ПОГИБЕЛЬ ПРАВДЫ

Миновав высокие зеленые холмы, что со всех сторон окружали долину, Корум не обнаружил никаких следов пребывания мабденов, кроме черных кострищ и мусора. Он остановил коня и огляделся. Замка принцессы Лорим почему-то не было видно.