— Что это?

— Это свиток.

— Свиток?! — Честно говоря, свиток мне представлялся немного иначе. — А как им пользоваться?

— Видишь по бокам ручки? Установи их в зажимы столика. Вот так, правильно.

Свиток встал точно в пазы. Догадаться, что делать дальше, было нетрудно. Сначала размотать со свитка немного пергамента и зажать край в верхнем барабане. Затем, слегка вращая специальную ручку, тем самым, наматывая свиток, вывести текст перед собой. И можно читать!

— Ну и техника! Неужели нельзя было сделать нормальную книгу? И проще, и удобней.

— Привычными для тебя книгами в этом мире пользуются меньше тысячи лет. Так что свиток — та же книга, только старинная. Когда я писал ее, «нормальные книги» еще не были изобретены.

— Это вы написали?

— Я. А чему ты удивляешься? Кроме меня и Деррона здесь больше никто не живет. Я, конечно, восхищаюсь талантами рыцаря, но он не ученый, и я сильно сомневаюсь, что за свою жизнь он написал хотя бы одну страницу. При всем моем к нему уважении.

— Мне это было совершенно ни к чему в жизни, только голову забивать. — Мне показалось, или в голосе рыцаря прозвучало сожаление?

— Ладно, Деррон, не будем мешать. Егор, если что непонятно — спрашивай, мы здесь неподалеку.

Я кивнул и посмотрел на свиток. Очертания букв мне были совершенно незнакомы, но с каждым мгновением текст казался мне все более и более понятным. И, наконец, я смог прочесть первое слово. Дальше стало легче. Уже второе предложение мне удалось прочитать так, будто оно было написано на моем родном языке. Я придвинулся поближе и углубился в чтении…

Я, Великий Мастер, последний глава Великого Совета Магии, пишу сии строки в надежде, что однажды они смогут быть полезны грядущему поколению. Считаю я своей первейшей обязанностью и своим непреложным долгом рассказать о временах Раскола Мира, а также о причине сего деяния. Позволь же поведать мне о тех великих и трагических событиях, кои уже сейчас, когда веду я сей рассказ, преданы забвению в обоих мирах. Се летопись о времени, предшествующем Расколу, и о самом Расколе. Внемли же, неведомый читатель, и верь, ибо всему, что описано в этой книге, я сам был свидетель и участник.