Действие сна начиналось в городке Сан-Собел, к юго-западу от заповедника Мишн-Пик, что возле Сан-Франциско. Еще один городок, еще одна россыпь пустых магазинов и домов. Вымощенные бетоном, покрытые грязью клочки, дворы и парки, заросшие травой. Голая земля среди обломков домов и брошенных машин. Дикие собаки сбивались в стаи, бездомные кошки, словно тени, слонялись по жаре. Он проходил мимо разбитых окон и распахнутых дверей, похожих на невидящие глаза и безгласные рты. Крыши и стены обвалились, земля брала свое, поглощая развалины. Снова и снова он видел фигуры, крадущиеся за ним — бродяги в поисках пищи и убежища, беглецы из прошлого. Они не подходили к нему. Замечали в нем нечто пугающее: он не знал, что именно. Может быть, его взгляд или его черный посох, покрытый рунами — источник его могущества. Он шагал к центру бульвара; темное пророчество Слова начало сбываться. Его больная нога исцелилась, потому что провал миссии привел пророчество в исполнение, и теперь никто не подойдет к нему. Он может помочь, но люди шарахаются от него, как от анафемы. Таков последний всплеск иронии бытия.

В Сан-Собеле никто не приблизился к нему. Он видел их — бродяг, прячущихся в тени, скитающихся от одного логовища к другому; но они не подошли ближе. Джон в одиночестве прошел через разрушенный город, не сводя глаз с горизонта. Его ум был сосредоточен на миссии, и тут он неожиданно чуть не столкнулся с какой-то женщиной. Она не видела Джона. Вообще не сознавала его присутствия. Стояла себе среди зарослей и смотрела туда, где раньше была школа. Название школы все еще читалось, выгравированное на арке над входом. «Подготовительная академия Сан-Собела». Женщина слегка наклонилась, сложив руки и не сводя глаз с надписи. Когда он оказался рядом, то услышал негромкие звуки, слетавшие с ее уст. Женщина была оборванной, измученной, волосы свисали грязными прядями, не ела она, видимо, уже давно. Лицо и руки покрыты язвами, в которых он распознал признаки одной из новых болезней, от которых люди, не получая лечения, быстро умирали.