– Доказательство было предъявлено, ваше царственное великолепие, – ответил он с полной уверенностью.

Бертал снова поерзал в кресле. Рука Оситеса, морщинистая, с ясно выделяющимися венами, лежала на столе; он начал постукивать пальцем; при этом свет заблестел в красных и зеленых камнях перстня. Шаман словно отсчитывал количество произнесенных слов или прошедшее время.

Урсвик, обычно придерживающийся консервативного курса, на этот раз поддержал Мелколфа, хотя слова его прозвучали так, словно он делает это не вполне добровольно.

– Прошло три обмена, ваше царственное великолепие. Все три успешные.

Снова наступило молчание. Его нарушил Оситес:

– Это неправильное, злое дело…

Глаза императрицы устремились к нему.

– Зло бывает малое и большое. Ты сам, преподобный, провозгласил пророчество, что произойдет с этой землей, если дела пойдут в соответствии с обычаями. Мой сын лежит на смертном одре. Он едва дышит, и только пока он дышит, у нас есть время, чтобы остановить или развеять тьму, которую влекут на нас Очалл и его раб Каскар.

– Можешь ли ты отрицать, что задуманное ими зло, – продолжала она, – очень большое зло, способное поглотить все, чего добились мой супруг Хунольд и мой сын Пиран? Иногда у нас не бывает выбора между добром и злом, а только между малым злом и большим. Именно таков наш выбор в этот час.

Оситес отвел глаза от ее яростного взгляда. Палец его двинулся по столу, чертя знаки, которые никто, кроме него самого, не мог понять.

– Твои слова справедливы, царственное великолепие. Но зло остается злом. – Оситес, шаман, смолк, словно отстранился от того, что предстояло сделать.

– Ты уверен, что нашел нужного человека? – На этот раз заговорил Урсвик, обращаясь к Мелколфу.

Мелколф пожал плечами.

– Спроси его преподобие шамана. Это его знание обыскивало миры для нашей цели.

– Да. – Шаман не поднял взгляда от своего движущегося пальца. – Найден двойник Каскара. Сон совершенно ясен, все записано.