- Одна тысяча восемьдесят девятый.

- Нет, не то, а от тех пор, как сказал Господь: "Да будет земля и твердь, и всякие твари..."?

- От сотворения мира? Шесть тысяч пятьсот девяносто седьмой.

- Вот, это оно самое и есть, про что повариха говорила. Что когда будет шесть тыщь шестьсот шестьдесят шестьсотый год, тогда и придет антихрист. Тогда, наверное, уж и на Дунае рыба ловиться не будет, и ни птиц, ни зверей, а одни только железные пауки и тараканы. Сейчас уже чувствуется, что не те времена, а тогда и подавно. Говорят, что тогда и реки остановятся, а берега будут мимо них плыть.

- Я конечно, понимаю,- заговорил я, начиная закипать,- что повариха Урсула для тебя - высший религиозный авторитет, но позволю все же заметить тебе, уважаемый Аттила, что, во-первых, о грядущем дне Страшного суда в самом Евангелии сказано, что о том, когда он придет, не знает ни один человек, ни сам Иисус, ни ангелы, а только Господь Бог. Надеюсь, ты в своем богохульстве не дошел еще до отождествления поварихи Урсулы с Господом?

- Пока еще нет,- почесываясь, отвечал мой оруженосец.

- Какое счастье! А во-вторых, дорогой мой Аттила Газдаг...

Я не успел сказать, что там "во-вторых". Мало того, я сразу напрочь забыл, что там "во-вторых", ибо у меня самого берега побежали вдоль рек, а реки застыли, как вмерзшие. В эту минуту в отдалении я увидел девушку, входящую в воду реки. Она медленно входила, ласково разгребая ладонями волны и любуясь бликами солнца на поверхности воды. Даже издалека видно было, как великолепно выточена ее фигурка, как упруго и свежо это юное нагое тело. Длинные черные волосы спускались до пояса. Она посмотрела в нашу сторону и, поспешив нырнуть, поплыла легкими и сильными толчками, быстро отдаляясь от берега.