– Да ты что?! Серьезно?…

– Да. Я сам там не был, но Кармен от родственников письмо получила, вот и рассказала. Она у меня в замке осталась, хотя диктатор свой дворец предлагал…

– Минуточку!- тут же возревновал вирусолог.- Я чего-то не понял!… Он что, к моей девушке клеится?!

– Да ни к кому он не… клеится,- улыбнулся барон.- Наоборот, с тех пор, как королеву на выселки сослал, вообще женщин на дух не переносит. Просто погостить предложил. По-дружески. Он и Лира звал, да только тот тоже отказался - поехал своё поместье заново отстраивать. Барбуза Пецилла обратно в леса утащила, я о нём, честно сказать, с тех пор так и не слышал…

Они помолчали.

– Значит,- спросил Аркаша,- она меня ждёт, да? Не врёшь?…

– Да зачем мне вам врать, сэр?- искренне удивился Хайден и, перехватив взгляд товарища, выпалил:- А ну, прекратите немедленно!…

– Что?!

– Ничего! Опять ведь на окно уставились!…- барон со вздохом подпер прозрачной рукой бледную щёку.- Горе мне с вами… Надо было в Эндлессе остаться!…

Мрачные серые зубцы Диких гор навевали тоску. Не спасало даже ярко-голубое небо над головой. Дженг пнул носком сапога неровный выступ в скалистой стене и прошипел сквозь зубы:

– Осточертело!…

И это была правда. Причём достаточно горькая… В Диких горах опальный капитан скрывался вот уже почти третью неделю, и местные унылые пейзажи у него уже в печёнках сидели. Но деваться ему было больше некуда.

После того, как королеву Гатту уличили в измене - причём не только в государственной, и с позором выставили из дворца, вольготной жизни бравого капитана пришёл закономерный конец. Наорд сразу припомнил Дженгу всё - и интриги, и придворное крючкотворство, и соблазнение собственной супруги (хотя по совести - кто кого соблазнил, надо было ещё разобраться), и так далее, и так далее… От тюрьмы генеральского сына спасло только своевременное бегство из столицы. Судьба бывшей королевы капитана совершенно не заботила, в отличие от своей собственной.