"Хорошенькая, но я видал и получше."- отметил про себя Дженг, почему-то придерживая своего жеребца. Оглянулся - впряжённые в экипаж лошади, тяжело дыша, из последних сил тянули повозку с обочины на дорогу, но та не поддавалась.

"Оно мне надо? Меня во дворце ждут… И так на сутки задержался, диктатор с меня голову снимет!"- подумал он, и зачем-то спрыгнул с коня. Шторка внутри экипажа снова колыхнулась, правда на этот раз никто не выглянул.

"Кто увидит - засмеют…- мелькнуло в голове у Дженга.- я, офицер… на задании… Вот влезли-то, олухи эндлесские, в самую грязь! Форму потом только выбросить…". С такими вот мыслями капитан бросил поводья на ближайшую ветку, закатал рукава куртки и полез помогать… К плохим дорогам Дженг, как всякий уроженец Тайгета, привык с малолетства, лошади всегда его слушались - чувствовали твёрдую руку, поэтому объединёнными усилиями где-то через час карета уверенно встала всеми четырьмя колёсами на ровный наезженный участок дороги.

"Если сейчас потороплюсь, в Тайгет засветло, пожалуй, успею"- сам себе сказал грязный, как последний побродяжка, капитан и за каким-то чёртом напросился проводить многострадальную карету до окружной дороги. Ему самому за себя было стыдно, но думал он почему-то одно, а делал прямо противоположное!… Благополучно расставшись с экипажем сэра Робера на развилке, генеральский сын посмотрел вслед удаляющейся карете и развернул лошадь в сторону тайгетской границы. На душе у него было неспокойно.

"И что меня дёрнуло останавливаться?… Совсем из ума выжил"- подумал Дженг, понимая, что влип. Кучер у сэра Робера оказался товарищем весьма словоохотливым, и выболтал капитану всё, что того интересовало. Если точнее - интересовала Дженга на тот момент исключительно синеглазая девушка… Которая, как он ни старался, почему-то совершенно не шла у него из головы!