Джим подумал, что если приладить конец пояса между парой треугольных костяных пластин, растущих вдоль позвоночника от головы до кончика драконьего хвоста, то узел, пожалуй, будет неплохо держаться на спине.

Он осторожно повернулся к коню и искоса взглянул на него: Джиму совсем не хотелось вспугнуть своего скакуна чрезмерным вниманием. Тот уже не дрожал, но все тело его покрылось испариной. Конечно, Бланшар де Туру, благородному боевому коню сэра Брайена, он и в подметки не годился, что прекрасно знал Джим, однако в конюшнях замка Маленконтри лучшей лошади не сыскать, так что жалко было бы потерять такого скакуна, оставив его в лесу. Но ведь сам Джим был сейчас драконом, а кони боятся этих монстров ничуть не меньше, чем кабаны.

Джим присел и задумался. Подойди он поближе, и конь в испуге бросится прочь. Пытаться говорить с ним тоже бесполезно – драконий голос опять-таки напугает животного.

Вдруг его осенило. Мерин – в приступе ностальгии Джим назвал этого рослого кастрированного гнедого Оглоедом, как старый автомобиль, единственное увлечение Энджи, которое Джим мог позволить себе субсидировать в ту пору, когда они были выпускниками университета XX века, – был воспитан не так, как Бланшар де Тур. Но сэр Брайен заметил, что Оглоеда все же можно хоть чуть-чуть натаскать и заставить усвоить кое-какие элементарные навыки.

Одна из самых примитивных основ воспитания Оглоеда, по сэру Брайену, заключается в том, что перво-наперво конь должен подойти к всаднику, как только тот пожелает сесть в седло. Конному воину иначе и нельзя. Если конь сбросил рыцаря, но остался цел и невредим, рыцарю, чтобы вновь оседлать скакуна, придется подозвать его, но в шуме и криках баталии, лязге мечей о латы конь может просто не расслышать голос хозяина. Зато свист конь услышит и узнает всегда и в любой обстановке.