Теолаф направился было к выходу, но вдруг обернулся. Это был мужчина среднего роста; его дружелюбное лицо несколько безобразили рубцы от некогда перенесенного сифилиса.

– Слушаюсь, миледи. Сколько человек будут сопровождать господина?

– Нисколько! – заорал Джим громче, чем намеревался.

Ему меньше всего хотелось, чтобы слуги видели, как их лорд перескакивает из человеческого обличья в драконье и наоборот: тогда они, чего доброго, заподозрят, что эти превращения неподвластны сэру Джеймсу.

– Ты слышал, что сказал господин, – сообщила Энджела Теолафу.

– Да, миледи, – ответил стражник. – Надо было быть совсем глухим, чтобы не услышать. – Он направился к двери в конце громадного зала. Энджи вернулась к Джиму.

– Что ты вытворяешь? – зло прошептала Энджи, подойдя вплотную к нему.

– Хотел бы я знать, – проворчал Джим, тоже понизив голос. – Пойми, я не могу управлять этим. В противном случае я не стал бы делать этого.

– Я имею в виду, – настаивала Энджи, – что ты делаешь перед самым превращением, что заставляет тебя делать это? – Она замолчала, уставившись на него. Внезапно ее лицо исказилось. – Ты теперь не Горбаш?

Джим покачал головой. В теле дракона Горбаша он обитал, когда впервые пришел в этот странный мир.

– Нет, – ответил он, – в драконьем обличий именно я. Превращения происходят сами собой: я ничего не могу поделать.

– Этого-то я и боялась. Потому и приказала седлать твоего коня. Как можно быстрее повидайся с Каролинусом.

– Только не с ним, – слабо запротестовал Джим.

– С Каролинусом! – твердо повторила Энджи. – Ты должен понять, в чем тут дело. Ты сможешь воздержаться от превращений, хотя бы пока остаешься в замке?

– Понятия не имею, – ответил Джим, глядя на нее несчастными глазами.

3

Джиму повезло.