— Что он, хочет, чтоб мы перепились тут? — недовольно и озабоченно проворчал Стефан, которому и так-то тяжело стало охранять дареные винные запасы от изнывающих от скуки солдат. Теперь забот прибавилось. Не вышвыривать же, в самом деле, за борт упившегося гвардейца, если их всего-то двадцать человек и каждый на счету? А отправить в море бочки он не решался — все-таки это было вино, прекрасное кипрское вино.

— Может, и так, — отметил его оруженосец, за время похода слегка обнаглевший.

— Зачем это ему понадобилось? — Рыцарь с подозрением взглянул на своего слугу. Не подбирается ли он сам к винному изобилию?

— Посмотрите, граф. — Молодой француз ткнул пальцем.

На берегу деловито мельтешил народ, люди, маленькие, как муравьи, тащили короткие бревна и камни к берегу, громоздили друг на друга, сооружая что-то массивное. На пристанях тоже вовсю шла работа — моряки вытаскивали из-под крыши длинные и низкие гребные суда, возились с ними. На сбитых из огромных бревен накатах, где мастера-корабелы обычно занимались судами, то и дело появлялись люди императора. Правда, разглядеть это было сложно, удавалось не всегда и только самым зорким. Но предательский солнечный свет то и дело отскакивал от полированного металла, выдавая тем самым шлемы и кольчуги стражи.

— Вот не жалко парням своих голов, — пошутил кто-то из английских солдат, несмотря на строгий приказ командора отказывавшихся носить днем шлемы. Какое там — даже надетый на подшлемник, он нагревался так, что голову напекало и появлялось ощущение, что дымится мозг.

— Привычные, наверное, — высказался второй. — Вот кому бы воевать в Палестине. Ведь они тоже христиане.

— Какие они христиане! Не признают Папу Римского, и, говорят, как-то по-другому постятся, и праздники иначе справляют. Видно, они настолько беззаконны, что им и до Гроба Господня нет никакого дела.