Конечно, секретарь прав: дел в такой организации, как крупнейший таксомоторный парк, много. Но вместе с тем неужели они так часто получают подобные письма? Неужели их не встревожила судьба детей?

На допросе Игорь Мишаков. Давно не стриженная и нечесаная шевелюра, брюки с раструбами и заграничным клеймом — модный парень. Глаза мутные, бегающие. Поначалу держится с вызовом: подумаешь, мол, следователь, да еще женщина, мы не такое видывали.

— А что, выпил пару раз с Сережкой Чуркиным. Так он и дома выпивает...

Но чем дальше идет допрос, все меньше остается в Мишакове самоуверенности. Под конец в круглых глазах его застывает страх.

— А мне что... срок дадут?

— Это будет решать суд. Но статья уголовного кодекса, по которой вы обвиняетесь, Мишаков, предусматривает лишение свободы.

Перед столом следователя Юрий Чуркин. Трудно сказать, что этому сгорбленному, опустившемуся даже внешне человеку нет и сорока.

Он пытается оправдать себя:

— Никакой цели, чтобы спаивать детей, у меня не было.

— Зачем же вы давали им вино?

— Я где-то читал, что вино рекомендуют как лекарство, что оно полезно.

— Рекомендовать вино как лекарство может врач, и делается это в исключительных случаях и в строго определенных дозах.

Но разговаривать с Чуркиным очень сложно. Он никак не хочет признать свою вину, до него не доходит простая истина, что он малолетних детей толкал на путь алкоголизма.

— Чудно вы говорите, — тупо твердит он, — если бы я их задумал спаивать, я бы давал им водку, а я давал только вино... Водку ни-ни...

В руках следователя были неоспоримые доказательства вины Чуркина и Мишакова. Доказательства эти давали основания для изолирования этих граждан от общества, дабы они не смогли нанести ему еще больший ущерб.

Дело было передано в суд.