"Что-то тут не так" – его голос звучал загадочно.

Я потянул его назад. "Подожди. Тебе не надо идти за мной. Он разжал руку и шагнул в аллею. После небольшого колебания я последовал за ним.

Аллея воняла прогоркшим пивом, смешанным с мусором и засохшей рвотой. Через минуту мои глаза привыкли к темноте.

Лиза распласталась в углу позади мусорных баков. Её одежду разрезали ножом, клочки валялись повсюду. Кровь запеклась на бёдрах и на одной руке. Кажется, она нас не заметила. Дэнсер присел рядом с ней на корточки и попытался сказать что-то успокаивающее. Она не ответила. Он снял рубашку, обернул в неё Лизу, затем поднял её на руки и понёс.

«Помоги довезти ее до моей квартиры»

«Квартиры! Чёрт! Лучше набрать полицию» – пробормотал я.

«Позвать этих свиней? Свихнулся? Хочешь, чтобы и они её изнасиловали?»

Я и забыл, что это шестидесятые. Вместе подхватив Лизу под плечи, мы дотащили её до дансеровского Жука и довезли до его квартиры на Хайт-Эшбери (прим. – легендарный хипповский район в Сан-Франциско, место проведения «Лета любви»).

Пока мы ехали, он спокойным тоном рассказал мне про тёмную сторону лета любви. Ту сторону, которую я раньше никогда не видел. Это гризеры, сказал он. Они явились в Беркли, потому что слышали, что девушки-хиппи дают за просто так. Их люто бесит, когда они встречают кого-то, кто мыслит иначе.

Её раны казались неглубокими. Дэнсер промыл их, уложил ее, и провёл над ней всю ночь, шепча, напевая вполголоса и бормоча что-то утешительное. Я уснул на одном из матрасов в его прихожей. Когда проснулся утром, они оба лежали в постели. Она спокойно дремала. Дэнсер не спал, приобняв её. Я прекрасно понимал, что он только приобнял, и всё, но почувствовал острый укол ревности. Я не знал, к кому из них ревную.

Примечания к "Лекциям о путешествиях во времени":