За эти два дня Тобасу пришлось переделать столько тяжелой работы, что, когда трюмы оказались снова забитыми до отказа, он был уверен, что заработал целую сапожную мастерскую. Пару раз он серьезно подумывал о дезертирстве, но вид и запах шумных улиц удержали его от этого шага. Этшар-на-Песках внушал ему ужас. Может быть, в Этшаре Пряностей окажется лучше...

А еще он остался на корабле, чтобы поговорить с ворлоком и, может быть, даже научиться чему-нибудь из этой странной новой магии, не требовавшей ни ритуалов, ни принадлежностей чародейства. В конечном счете работа на любом магическом поприще была очень выгодной. Тобас не видел причин, мешающих илону Гильдии Чародеев познакомиться с ворлокством.

Конечно, на корабле находился еще один представитель племени магов: женщина в белом, стоявшая тогда возле капитана, оказалась жрицей. Теургом, как позже выяснил Тобас. В ее обязанности входило защищать корабль от пиратов и прочих неприятностей.

Но юноша не собирался стать теургом. Он знал, что этому предшествуют долгие годы тяжелого ученичества, сопряженные с воздержанием от многих радостей жизни, причем результат этого вида магии был малопредсказуемым и далеко не всегда надежным. К тому же жрица отказывалась общаться с кем-либо, кроме капитана.

Ворлокство казалось Тобасу намного интереснее. Однако темное замкнутое лицо мага не располагало к общению, он явно не искал ничьей дружбы. Сам капитан Истрам, похоже, слегка побаивался этого человека, к которому, как и к жрице, никто не обращался по имени. 0н был просто ворлок. Тобас даже сомневался, что у него вообще есть имя. Некоторые ворлоки, кстати, даже не были людьми.

Гамак ворлока повесили прямо в трюме. Поближе к мясу. Тобас, как помощник кока, обслуживал нелюдимого мага — три раза в день таскался с тарелками вниз и обратно.