Санька сидел на подоконнике и уныло смотрел в окно. Он согнул ноги, обхватив их руками и положил голову на колени, блуждая взглядом по окнам многоэтажек напротив. Когда ему было плохо он всегда садился в такой позе на подоконник и смотрел в окно, прижимаясь спиной к торцу стены. Слева крепкие стекла их поливинилхлорида, справа — тюль и занавеска. Он один, отгорожен от остального мира, наедине со своими мыслями. А мысли эти очень невеселые. Нет, он конечно предполагал, что такое может произойти и с ним, и более того иногда мечтал, представляя что смог бы сделать в новом облике. Но когда его поставили перед фактом, он растерялся, а потом испугался. Занавеска плавно отошла в сторону. Санька обернулся, на него ласково смотрела мать.

— Сашок, — ласково потрепала она его по голове, а Сашка вяло отстранился, не любил он, когда с ним пытались говорить как с маленьким, — ну не переживай, многие твои одноклассники, через изменение прошли, и ведь ничего, живы и здоровы.

— Сейчас не говорят изменения, сейчас говорят — перекинуться, — поправил мать Сашка, — и совсем я не волнуюсь, ни капельки.

«Что перекинусь не волнуюсь, волнуюсь — в кого», — мысленно добавил он.

— Но если все же чуть-чуть… останься в Центре, время быстро летит, оглянуться не успеешь как обратно вернешься, — продолжала успокаивать его мать.

— Ну вот еще, — обиделся Сашка, — меня тогда все трусом называть будут.

«И еще слухи пойдут, в кого такого я перекинулся, если в Центре отсиживался», — подумал он.

— Мам, я лучше к Славке пойду, — свесив ноги с подоконника решил Сашка.

— Хорошо, но долго у него не задерживайся. Нам вещи еще собрать надо, — предупредила мать.

— Зачем? — удивился Сашка, спрыгивая с подоконника, — в Центр ехать только послезавтра. А вещи я быстро соберу, чего там собирать, как в обычную больничку.

— А еда? — спросила мать, — у них конечно все там калорийно, но вдруг тебе вкусненького захочется?