– Что же будем делать? – спросил Холтзингер.

– Сначала прочешем эту рощицу. Двумя парами, как обычно. В любом деле прежде всего хладнокровие и выдержка.

Я бросил взгляд на Кэртни Джеймса, но он невозмутимо посмотрел на меня и занялся проверкой ружья.

– Нести мне его по-прежнему, переломив? – спросил он.

– Нет, закройте, но держите на предохранителе, – ответил я. Нести двустволку закрытой рискованно, особенно в чаще, но, когда где-то рядом теропод, еще больший риск – нести ружье переломленным: случайно попавшая туда ветка может помешать своевременно закрыть его.

– Будем держаться поближе, чтобы не терять друг друга из виду, – продолжал я.

Мы пробирались некоторое время сквозь чащобу, ничего не видя. Наконец заросли несколько расступились, и мы снова могли хоть что-то разглядеть.

Косые лучи солнца проникали сквозь чащу. Я ничего не слышал, кроме жужжания насекомых, шороха разбегающихся ящериц да пронзительных криков зубастых птиц на верхушках деревьев. Мне казалось, что я определенно чую запах теропода, но это могло быть игрой воображения.

– Вперед! – шепнул я Холтзингеру. Было слышно, как Джеймс и Раджа продвигались справа от нас.

– Чуть ближе! – окликнул я их, и вскоре они появились, приближаясь к нам под углом.

Мы спустились в овраг, заросший папоротниками, выбрались из него и увидели большую группу карликовых пальм, преградившую нам дорогу.

– Вы обходите рощу той стороной, а мы этой, – сказал я, и мы двинулись вперед, останавливаясь, чтобы прислушаться к звукам и втянуть в себя запахи. Наше расположение было в точности таким же, как в первый день, когда Джеймс убил «крепкоголового» динозавра.

Наверное, мы прошли две трети пути по полуовалу вокруг пальм, когда впереди, слева от нас, мне послышался шум. Холтзингер тоже услышал его и сдвинул предохранитель. Я, держа на предохранителе большой палец, отступил в сторону для лучшего обзора.