Мы толковали обо всем этом, когда вошла девушка, да нет – девчушка лет двадцати, ничего особенного.

– Оги! – говорит она, обливаясь слезами. – Ты не можешь! Ты не должен! Тебя убьют!

Она судорожно обняла его и, обращаясь ко мне, сказала:

– Мистер Риверз, вы не должны брать его с собой! Он для меня все.

– Милая мисс, – ответил я, – ни в коем случае не хотел бы причинять вам огорчения. Путь мистер Холтзингер решит сам, нужны ли ему мои услуги.

– Бесполезно, Клэр, – сказал Холтзингер. – Я отправляюсь. Хоть, кажется, я ненавижу каждый миг этого предстоящего путешествия.

– В чем дело, дружище? – спросил я. – Не хотите – не езжайте. Вы что, держите пари?

– Нет, – сказал Холтзингер. – Дело в другом. Как бы вам это объяснить... Понимаете, я самый заурядный человек. Нет у меня ни блестящего ума, ни силы, как у быка, ни смазливой физиономии. Я всего лишь обыкновенный маленький бизнесмен со Среднего Запада. А между тем я всегда мечтал отправиться в далекие края и совершить там что-нибудь необыкновенное. Я бы хотел быть рисковым парнем. Как вы, мистер Риверз.

– Ну что вы! – запротестовал я. – Жизнь охотника-профессионала кажется блестящей только со стороны. Для меня охота – лишь кусок хлеба.

Он покачал головой.

– Нет, нет... Вы же понимаете, что я имею в виду. Теперь, получив наследство, я мог бы посвятить остаток жизни игре в бридж и гольф. Но я твердо решил совершить нечто необычное. Так как охоты на крупного зверя в наше время уже нет, я решил застрелить динозавра и повесить его голову у себя над камином.

Холтзингер и его девушка продолжали препираться, но он не сдавался. Тогда она заставила меня поклясться, что я буду беречь Оги как зеницу ока, и ушла вместе с ним, всхлипывая.