На западе, в выжженной пустыне неба, висело одинокое облако.

"Будет дождь, - лениво подумала Мария. - Парит еще с утра".

О Маленьком Рафаэле она больше не вспоминала. Уехал - и пусть. Она всегда говорит, что думает. Пора бы ему привыкнуть.

С самого утра Марию одолевало какое-то смутное томление и беспокойство. Хотя неправда. Когда проснулась, ничего подобного не чувствовала. И за завтраком все было в порядке. Потом за ней заехал Рафаэль. Она, как всегда, не захотела садиться в его машину - чтобы позабавиться на шоссе. Раф не любит, когда она впритирку подводит свою не раз битую малолитражную козявку с проржавевшим дном к его самовлюбленному бульдогу или пулей выскакивает вперед, чтобы лихо развернуться перед самым носом его автомобиля.

"И все-таки - откуда это томление? Оно появилось здесь, на берегу... Все время как будто чего-то ждешь. Все время кажется: что-то должно произойти... Тяжелый штиль и каменно неподвижное море. Засахарившееся от зноя небо... Все это давит на мозги. По-видимому, падает атмосферное давление... Это томление похоже на ожидание перемен. Хочется, чтобы проснулся ветер, налетел шторм. Чтобы взял эту полусонную землю, как погремушку, и устроил хорошенький тарарам".

Но ветра не было, и Мария вновь прикрыла глаза.

Ее опять заполнили покой и красный сумрак.

И вдруг...

В ее дрему нежданно-негаданно вплелись странные звуки.

Зашипели тысячи змей.

Зажужжали миллионы злых пчел.

Откуда-то взялись десятки поездов и закружили вокруг нее, грохоча и воя.

Мария вскочила, открыла глаза и тут же зажмурилась - в глаза швырнуло песком.

Она слабо вскрикнула, не понимая, что происходит, и еще не успев испугаться.