— А кто сказал, что старые журналы — это более здоровое увлечение? Оки так же портят глаза и дают столь же неверный образ мира. Журналы, фильмы, игры — все они стоят друг друга. Просто у одних репутация лучше, чем у других.

— Ты уверен, что это будет интересно?

— Нет. Но это будет либо жалкое зрелище, либо смешное. Одно из двух. Если жалкое, я даже обрадуюсь. «Саваоф» мне надоел. Но хотя бы удивим всех: и Антона, и Елену, и Марианну, и Микиса. Они ни разу не видели, как он работает. Представляешь их морды? — Он засмеялся, довольный.

— Они тоже будут смотреть?

— Да уж не удержатся.

— А они знают?

— Нет, что ты. Вначале мы должны решить это сами. Хотим или нет.

В этот момент я вдруг поняла, что хочу.

«К собственной жизни у людей повышенный интерес, — так я думала, — и многое в ней хотелось бы переиграть. Первый герой старого «Саваофа» — тот самый бедняга, который повесился: он ведь повесился потому, что полез в драку и в итоге получил по морде значительно сильнее, чем в предыдущие разы. А почему он полез в драку? Потому что не позавтракал и был раздражен больше, чем обычно. То есть он погиб потому, что не позавтракал. Думаешь, это невозможно? — спросила я себя. — Это недостаточная причина? Увы, если бы так! Твой собственный отец не погиб бы, если бы это было недостаточной причиной!»

Я вдруг впервые сопоставила судьбу своего отца с судьбой того вымышленного персонажа. Их ничто не связывало, кроме одного: отец тоже не позавтракал. Он не любил есть по утрам, он ушел к себе на предприятие, где, присев на корточки, проверял напряжение в сети. Напряжение оказалось слишком высоким, прибор замкнуло, в лицо моему отцу вылетела искра, и он на секунду потерял равновесие. Так вот: если бы он позавтракал, то по законам физики упал бы назад. Но он не позавтракал и упал вперед: лицом на тысячу двести вольт. Это была быстрая смерть, и она наступила потому, что его желудок был пустым. Так сказали моей матери, и мне кажется, я тоже это слышала, поскольку в тот момент была у нее в животе и готовилась выйти наружу.