- Уволь, уволь? Мой кошелек мне пока еще не надоел.

Флинт встревоженно засунул руку под куртку и с яростным воплем: "Ахты, негодяй!" - ринулся на кендера. Тот хохотал, держась за живот, и несмог вовремя ретироваться. Оба рухнули наземь, подняв облако пыли.

Танис, посмеиваясь, нагнулся было спасать кендера от разъяренногоФлинта... и тут что-то заставило его обернуться. Увы, слишком позднорасслышал он позвякивание сбруи и негромкое ржание лошади. Полуэльфпотянулся к мечу, понимая, что утрата бдительности лишила его возможногопреимущества в схватке. Теперь ему оставалось только ругаться про себя,приглядываясь к появившимся из-за деревьев.

Маленький мохноногий пони шел, опустив голову, ни дать ни взятьстыдясь седока. У того была грязно-серая пятнистая кожа, висевшая посторонам лица противными складками. Из-под боевого шлема смотрелипоросячьи красные глазки. Рыхлое, жирное тело так и выпирало междупластинами начищенных лат, свидетельствовавших о немалых претензияхвладельца.

Донесшийся запах заставил Таниса сморщиться. Хобгоблин! Он слегкавыдвинул меч из ножен и ткнул ногой Флинта, но как раз в это время гномоглушительно чихнул и уселся на кендера верхом.

- Лошадь! - сказал Флинт и снова чихнул.

- Сзади, - ответит Танис негромко.

Флинт понял предупреждение, прозвучавшее в голосе друга, и немедленновскочил на ноги. Тассельхоф тут же последовал его примеру.

Хобгоблин смотрел на них с седла глумливо и высокомерно. Красныеглазки отражали меркнущий свет дня.

- Теперь вы видите, парни, с каким дурачьем нам приходится иметь делов этой несчастной Утехе! - с ужасным акцентом сказал он на Общем языке.

В ответ из-за деревьев послышался грубый хохот. Потом появилосьшестеро пеших стражников-гоблинов, одетых в грубое подобие формы. Онирасположились по обе стороны конного предводителя.