- Что было бы, если бы они все-таки отняли посох?

Золотые глаза мага блеснули из-под капюшона.

- Они умерли бы жуткой смертью, - прошелестел его голос. - И отнюдьне от меча моего брата!

Полуэльфу сделалось зябко... Тихие слова мага содержали куда большеугрозы, чем шумная похвальба Карамона.

"Что же это за жезл, если гоблины готовы из-за него на убийство?" -задумался Танис.

- По слухам, худшее еще впереди, - негромко заметил Стурм. Друзьяпододвинулись ближе. - На севере собираются армии, - продолжал рыцарь. -Армии каких-то страшных существ... нелюдей. И все говорят о войне.

- Я слышал то же самое, - сказал Танис.

- И я, - кивнул Карамон. - А еще...

Чувствуя, что это надолго, Тассельхоф отвернулся и зевнул. Кендерубыло скучно; он принялся оглядывать гостиницу в поисках новой забавы.Глаза его обратились на старца, который все так же сидел у огня,рассказывая сказку мальчишке. Но не только ему: Тас заметил, что и варварывнимательно вслушивались. А потом... потом у него попросту отвислачелюсть. Ибо женщина откинула капюшон и блики огня легли на ее волосы илицо. Восхищенный кендер так и застыл. У нее было лицо мраморной статуи:правильное, безупречное и бесстрастное. Однако восхищение кендераотносилось в первую очередь к ее волосам. Подобных волос он никогда еще невидал, и в особенности - у жителей Равнин, которые, как правило, былитемнокожи и темноволосы... нет, ни один ювелир, запасшийся золотыми исеребряными нитями, не смог бы выпрясть ничего подобного ее бледно-золотымволосам, мерцавшим в свете огня...

И еще один человек внимательно прислушивался к речам старика. Он былодет в темно-коричневые с золотом одежды Искателя. Он сидел за круглымстоликом и потягивал вино, подогретое с пряностями. Уже несколькоопустевших кружек стояло перед ним на столе; пока Тас смотрел на него, онмрачно потребовал еще.