И народу нравилось — народ резвился: пляски да хороводы — это аж бегом, это ж не сеять и не жать. Тут особый подход нужен: без жбана, а лучше трёх, не разберёшься. Вот и хлестали пиво пенное да бражку с горчинкой, а кто побогаче — винишком брызгались. А потом супружницу зажать в коровнике, чтоб детишки не увидели, да осчастливить пару раз перед заходом в трактир; опосля же вряд ли получится.

Короче, мир да любовь. А что благоухает повсюду, так и раньше не жасмин нюхали — всё больше по хозяйству: вилами навоз подцепишь — чем не розы в цвету?

Всё хорошо: дома соломой утеплили — зима же будет! понимать надо! Медведей до последнего косолапого на шубы извели — не леса теперь, а райские кущи; живи да радуйся. Да вот только чернобурки от драконьей гнили заразу переносят, кого ни попадя за ляжки зубками щупают. Нехорошо? Во-во, совсем гадко. И надо бы дохлятину землицей, что ли, присыпать, да боязно как-то — а вдруг?.. И понятно, что раз воняют, значит неживые, но — а вдруг?

А кто у нас по драконам?! А подать сюда валетов! Совсем что ли нюх потеряли, колодники мастёвые?! — драконов везде раскидано: куда не шагнёшь — в дракона вступишь, а валеты с наставниками, небось, в потолок плюют да меды кружками употребляют, сладкую жизнь проповедуют да содомией грешат. Непорядок?! Не то слово!

Если и думая, то недолго, король (науськали-таки лизоблюды-советники) указ повелел накарябать — на благо-дело и пергаментов не жалко; чай, казна не опустеет. Так, мол, и так, в семидневный срок… обязаны… иначе… такова наша монаршая воля…

Да только рослые кольчужники указов королевских не дожидались: снег сошёл — в горы полезли, в логово змиев: трупы сжигали да глыбами поверх курганы выкладывали. Последнюю дань хозяевам вернуть надо и попрощаться, как подобает.

Попрощались. И в долины спустились. Здесь тоже непогребённых хватало…

И почувствовал Питер, как язык его двоится жалом песчаной эфы, как собирается в пружинные кольца, норовя хлестнуть тварей неразумных просоленной волной шипастых слов, чтоб разворотило тупым селюкам носы до хрящей, да уши откинуло за крестец.