Ратша снял с плеча завернутый в холстину меч, положил на стол перед Рорком. Княжич развернул холстину, увидел меч. Глаза его вспыхнули, но через мгновение он вдруг набросил ткань обратно на оружие, и Ратша испугался, как бы не пришлось ему везти обратно княжий дар.

– А что же мои дядья? Что волхвы? – спросил Рорк. – Тоже ждут, когда я приду в город свести с ними знакомство?

– Не думай о них плохо, княжич.

– Мать говорила мне о волхвах. Из-за них нас изгнали вон из народа. Но тебе я верю. Раз зовет меня дед, значит, и в отверженном появилась нужда.

– Князь велел сказать… Видение ему было.

– Видение? Расскажешь?

– За тем и послан.

– Тогда присядь, гость дорогой, и выпей со мной меду. На сухое горло много не наговоришь.

Рорк налил из окрина пахучий мед в две деревянные чарки, одну подал воеводе, другую пригубил сам. Воевода отведал и подивился: мед был самолучший, на диво душист и крепок.

Пока Ратша рассказывал, хозяин дома молча сидел и лишь иногда кивал головой. Впрочем, рассказ у старого боила получился сбивчивый, путаный, да еще от меда в голове начало изрядно шуметь.

– Великая печаль гложет князя, – закончил Ратша, тяжело вздохнув. – Почему я и пришел.

– Должен ли я идти с тобой сейчас?

– Ты волен прийти, когда пожелаешь. Так князь сказал. Но скажу тебе – болен зело князь. Как бы не прибрала его Маара, – сказал Ратша и осекся, поняв, что сболтнул лишнего.

Рорк поднял на воеводу свои янтарные глаза.

– Хорошо, – сказал он. – Пусть ждет меня через три дня.

– Добро, – облегченно вздохнул Ратша: тяжелое посольство удалось. – Я ухожу с легким сердцем.

– Выпей еще меду. – Рорк наполнил чаши. – Вернешься в город, поблагодари деда за подарок.

– Меч этот отцу твоему принадлежал, Рутгеру-варяжину, – Ратша с удовольствием осушил чашу. – Славный был витязь твой отец. Истинный урман.