Всадники были уже в половине полета стрелы от стана варягов. Их было десятка три, часть при бронях, шишаках и щитах, другие без доспехов, но при хорошем оружии, мечах и боевых топорах. Бунчуков и хоругвей у отряда не было. Впереди ехали три всадника в красных плащах, золотое шитье которых вспыхивало искрами на ярком солнце.

Варяги встали полукольцом, пропуская гостей к шатрам, но держа оружие наготове. Однако Браги уже шел навстречу прибывшим, раскрыв объятия.

– Рад видеть тебя, Боживой! – крикнул он, когда до антов осталось саженей десять. – Столько не виделись, а признал я тебя. Добро пожаловать в мой стан.

Начальник словенского отряда, могучий муж лет сорока, легко спрыгнул с коня, подбежал к Браги и обнял его.

– Да благословят тебя Перун и Один, дорогой стрый

– Мой брат уже знает о нашем прибытии?

– Лодьи по арешнику

– Я так и думал. А эти с тобой, не братья ли твои?

– Они самые, Первуд и Горазд.

– Не узнать, клянусь Одином! – Браги поочередно заключил в свои медвежьи объятия сыновей Рогволода. – С тех пор, как видел я их, они сильно подросли. Ражие

Меж тем дружинники Боживоя и варяги уже смешались в единую толпу: нашлись люди, знающие сразу и словенский, и норманнский языки, и меж воинами завязалась приязненная беседа. Браги провел трех княжичей в шатер, велел подать еще вина и меда.

– На совет и на войну настоящий муж никогда не опаздывает, – сказал он. – Отплывем завтра, и через день будем в Рогволодне. Как здоровье моего брата, конунга антов?

– Вельми болен он, на войну не ходит боле.

– Кто же теперь воеводство над дружиной держит?

– Я, – с гордостью сказал Боживой.

– Это хорошо. Ты стал настоящим мужчиной. Пора тебе прославить свое имя в песнях.

– Хэйл! – воскликнули ярлы, поднимая чаши с медом и вином.

– За совместный поход! – добавил Браги.

Боживой хотел было сказать, что только Рогволоду пристало решать, пойдут анты в поход с урманами на неведомого врага или не пойдут, но промолчал. Первуд и Горазд тоже молча опорожнили свои кубки. Братья решили, что пировать лучше с легким сердцем.